НОВОСТИ

Взрывы в окошке

dedТак совпало, что на этой неделе в Тихвине подводятся итоги традиционного литературного конкурса "Арсис". Среди прочих в этом году есть и работа, в которой представлены воспоминания художника, поэта Николая Суратова. Рассказ Николая Сергеевича о войне и бомбежках записал тихвинский историк Виктор Зюрин...

Поскольку родители Николая Суратова могли жить только за 101-м километром, в Ленинграде его воспитывала бабушка и прабабушка. В начале июня 1941 года прабабушка (бушенька) привезла 8-летнего Нику на лето к родителям в Бокситогорск. Через две недели началась война.

В кирпичных домах стали разворачиваться госпитали, а жильцов переселяли в другие дома. Суратовы переехали в дом у железнодорожного переезда.Маленький Ника часто сидел в комнате соседей и смотрел в окно.

- Я видел, как разрывались бомбы зажигательные. В палисадник упали на перекрестке - на моих глазах. Где сейчас депо, там были два барака, и туда скинули громадную бомбу. Бараки разнесло, и потом руки-ноги находили за дорогой – по часам, по кольцам... А однажды я взглядами встретился с вражеским летчиком: я у окна стоял, глядел во двор, а он на самолете вывернул и в этот момент прямо на меня смотрел (это мгновение запомнится Суратову и спустя годы он даже стихотворение об этом напишет. - Прим. ред.).

Николай несколько раз наблюдал воздушные бои. Однажды видел падение нашего самолета.

В декабре 1941 года из окна мальчик смотрел на отсветы сражения за Тихвин: горизонт был окрашен красным заревом, гремели выстрелы, было страшно. Несмотря на позднее время в небе было светло, и казалось, что Тихвин совсем близко, в ту ночь его освободили.

Но и после этого Бокситы подвергались бомбежкам.

В апреле 1942-го из Ленинграда была эвакуирована бабушка (мама Соня). Она выезжала «по последнему льду» и видела из кузова, как впереди одна машина ушла под лед.

- Она видела, как люди, вывезенные из Ленинграда, набрасывались на еду и умирали. Местные приносили что-нибудь поесть к поезду, они же добрые, особенно в войну были отзывчивые. Так эвакуированные из блокадного города ели и тут же умирали, схватывало желудок.

Мама Николая окончила курсы медсестер и стала работать в госпитале, а отец пропал без вести на Волховском фронте под Синявино. Писем от него сын не помнит.

Часто мама отправляла Нику с кастрюлей или бидоном к силосным ямам. В них воняло разложением, но Ника выкапывал там капустные листья и тащил домой.

А еще он помнит таинственно подаренный ему в школе сухарь зимой 1943 года:

- На 2-м этаже был госпиталь, а 1-й этаж занимали мы, младшеклассники. И вот однажды, когда занятия кончились, я пошел в раздевалку. А морозы в войну знаешь какие были, это ужас – какие были морозы, под 40 градусов! Холод, голод. Я пришел, одеваюсь в легкое пальтишко, сунул руку в карман. А там, вот если взять буханку и отрезать толстый кусок – это сухарь! Я глазам не поверил. Прибегаю домой. Так мы этот сухарь все втроем ели. Ничего же не было. Кто положил? Почему положил? Не знаю!

Конечно, мама на меня налетела: «Где взял?». Ну, где я мог взять, ребенок 10 лет? И мне пришлось первый раз в жизни соврать. Я говорю: "Раненые в госпитале, чтобы не идти на фронт солью натирают градусники. Температура повышается. Так вот, меня попросили, и я принес соли". И она поверила.


В свежем номере

Яндекс.Метрика

Copyright © 2015. All Rights Reserved.

Яндекс.Метрика